цифровую печать, копию уже нарисованного или полностью оригинальную работу можно заказать здесь.

полную галерею моих работ в одном месте можно посмотреть здесь.

вторник, 3 февраля 2015 г.

желтое - это то же самое, что черное

велес бог славян
"Мир Велеса" ("The World Of Veles"), графика,  digital coloring

Перваначально нарисовано для группы в ВК "Мир Велеса".
Один из самых узнаваемых (самый узнаваемый?) Образов славянской мифологии.
Вот, например, - одна из моих прошлых работ.

А что касается смыслов, заложенных в изображенное:


понятно, что главная фишка здесь - это рога в виде ладьи.
Причем это даже не моя идея. Это - Один:
Месяц отсылает к связи В. с месяцем, туда же и звезды и (может быть даже) 7 персонажей (плеяды?) в ладье. См. общеславянскую пословицу "поле не меряно, овцы не считаны, пастух - рогат" (месяц и звезды).
Глаза в тени  не прорисованы четко. чтобы передать идею слепоты.
"архиерейский" посох - древней формы, которую можно отнести к кру­гу погребальных обрядов, тесно связанных с культом плодоро­дия (ср. балканские стечаки).
Тем более, если усилить его змеей, как сделал это я.
Спирали на заднем плане - то же отсылают как к идее "змеиности", так и к идее нижнего, загробного мира.

Теперь по цветовой схеме:
В славянской мифологии "Желтый" имеет первоначальное значение "темный". Семантика "светлого" у него вторична:

"...Исходная связь цветообозначения желтый с семантикой ‘темного’ не вызывает сомнений.
Если принять за основу существующее в лингвистике положение о том, что ‘темный’ первичен по отношению к ‘светлому’ [см.: 11, 3-13], то слово желтый изначально имело смысл ‘темный’, семантика светлого цвета в данном колоративе вторична.
...
Данное тождество ‘желтого’ и ‘черного’ прослеживается в древних и фольклорных текстах, в частности, в поэтических образах желтого пламени/черного пламени. Ср.: У него голова, что пивной котел, медный клюв горит желтым пламенем, когти выставил он железные, и дыханием пышет огненным [18] и Голова его, что пивной котел, над губою нос загибается, как кабан зарос шерстью черною и глаза горят черным пламенем [19]. В рассматриваемых примерах лексемы желтый и черный не выражают отдельные цветовые значения, здесь реализована номинативная эквивалентность смыслов ‘желтый’ и ‘черный’ (ЦО желтый =‘темный’).

Схожая коннотация лексемы желтый проведена в народно-поэтическом желтый песок, который в обрядовых текстах ассоциируется с образом сырой земли, реализуя мотив захоронения. Например: Наша матушка / Да во сырой земле, / Да во желтом песке, / Крепко спит да в гробовой доске [26, 216]; Все дружно поднимались / Могилу братцу рыть. / Повырыли могилу / На крутом на бережку, / На крутом бережке, / В желтом мелком песку [15, 109]; Вы подуйте-ка, ветры буйные, / Вы снесите-ка с гор желты пески, / С гор желты пески, с гробовой доски [25, 263]; Как тут эти старыи казак да Илья Муромец, / Молодой Добрынюшка Микитинич, / А братья что крестовые названые, / Копали погреб тут они глубокии, /
Спустили их во матушку во сыру землю, / Зарыли-то их в желты пески [3, 212]; И вот поднялась буря страшная, разнесли ветры все доски дубовые, все пески желтые, и вышел святой Егорий на вольный свет [14, 505]; Тяжел камень на дно тянет, / Шелкова трава ноги спутала, / Желты пески на груди легли [26, 93]. Поэтому не случайно образ желтого песка используется для описания различных превращений и таинств. Ср.: Уж вы сестры мои вы родимые! / Вы подите-тка на сине море, / Вы возьмите-тка песку желтого, / Вы посейте-ка в саду батюшки. / Да когда песок взойдет-вырастет, / Я тогда ж, сестры, к вам назад буду [25, 291]. В этих и подобных случаях колоратив желтый не выступает в своем основном цветовом значении, здесь данная лексема несет общий смысл ‘темный’.
Отсюда желтый – цвет траура. Это имело место в средневековой Испании, сохранилось в ряде североамериканских и азиатских странах (как, например, в Гватемале, где вдовы в знак печали выкрашивали себя в желтый цвет; об этом более подробно см.: [30, 69]).
...
можно поставить в заслугу некоторым лингвистам (М.А.Бобуновой, А.Т.Хроленко, О.А.Петренко) сближение слова желтый со смыслом ‘темный’ в фольклорных сочетаниях сыпучий желтый песок, производимое, правда, без интерпретации семантической стороны данной близости. Например, у М.А.Бобуновой и А.Т.Хроленко находим: «Желтый песок – общефольклорное эпитетосочетание с весьма сложной семантикой. В ней проступает мотив захоронения» [1, 5]. Однако авторы не указывают на причины смысловой связи ЦО желтый с концептом ‘темный’, тогда как наличие этой связи, как показывает фактический материал, не случайно. Считаем, что в речении типа желтый песок не отражено конкретное цветовое значение, здесь скрыто реализуется общая прототипичная семантика слова желтый: лексема желтый – это ‘темный’.

Связь желтого цвета с ‘темным’ видна и в том случае, когда данный колоратив используется при описании различных таинств и превращений. Например: Видит он такое горе, подошел до могилы, достал из-за пазухи три цветка: белый, желтый и красный. Бросил белый цветок – могила открылась; бросил желтый цветок – дыхание стало; бросил красный цветок – Ваня с Аннушкой живыми стали [27 (3), 50]. Поскольку желтый цвет связан с потусторонним миром, он символизирует мифические действия и перевоплощения. Ср.: Увидал этот мужик барина, снял черный армяк и черный башлык, а надел желтый армяк да желтый башлык, подошел к сосне и подпер сосну плечом, а сосна та наклонилась на озимь. Подъехал барин и спрашивает: «не видал ли мужичка в черном армяке да черном башлыке?» [27 (3), 144]. В данных примерах адъектив желтый представляется как запредельный и отождествляется с темным, непостижимым.

Такая семантика ЦО желтый регулярно просматривается не только в русском фольклоре, она вербализуется в заговорах, обрядах и суевериях ряда других славянских народов. К примеру, в южнославянских верованиях желтый – это обычный цвет мифических существ, которые «водят души на тот свет» [24, 139], тогда как желтые собаки, желтый петух, цыплята с желтыми ногами, желтый человек считаются способными уносить некоторые болезни
(об этом более подробно см.: [24, 139-140]). Поэтому, руководствуясь принципом «клин клином» [10, 257], желтуху лечили с помощью растений желтого цвета: желтой розой – в Македонии, подсолнечником – в Сербии, ястребинкой и адонисом – на Украине.

По народным представлениям, желтый цвет воспринимается как нежелательный в свадебном обряде (ср. заметки о свадебном венке невесты в укр.: В цей білий вінок були вкраплені з окрашеного воску квіточки рожеві, блакитні, червоні, тільки не жовті (пример цит. по: [10, 256]). Желтый традиционно является цветом разлуки и измены, что подчеркивается русской фольклорной традицией. Например: Не носите, девки, желто, / Желтое – изменушка; / Только я буду носить – / Изменена девушка [29, 479]; Я узнала про измену, /Приколола желтый цвет. / Милый твердо убеждает, / Говорит: «Измены смотрите, что на нем. / Не черней ли сердце угля – / Все изныло об милом [29, 419]. Как видим, в названных сочетаниях реализована глубинная номинативная эквивалентность смыслов ‘желтый’ и ‘черный’, соответственно, слово желтый, как и лексема черный, представляет общую семантику ‘темного’.

Однако, традиционно считается, что ЦО желтый актуализирует в суевериях негативные коннотации вследствие его ассоциаций с увядающей растительностью и с цветом мертвого тела («Желтый цвет преобладает в природе во второй половине года – это цвет зрелых колосьев и засыхающих растений. Это время – преддверие зимы, холода и мрака, поэтому желтый цвет может быть связан и с потусторонним миром» [24, 139]). Думается, отрицательные смыслы данного колоратива нужно возводить к глубинной семантике слова желтый, т.е. к понятийному контексту ‘темного’.
...
Изложенное позволяет считать, что в архаичных текстах, к числу которых принадлежат памятники древнерусской и фольклорной традиции, прослеживается глубинный номинативный смысл единиц языка, к числу которых относится слово желтый. Колоратив желтый изначально употреблялся для выражения ‘темного’, поэтому ‘желтый’ исходно не различался с ‘черным’ и реализовал в ряде случаев значение неизведанного и таинственного. Получив семантику светлого, лексема желтый в смысловом плане стала отождествляться с ‘золотым’ и ‘белым’. Данный факт объясняет, почему одни и те же лексемы участвуют в обозначении разных смыслов"

Комментариев нет:

Отправить комментарий